Памяти Бориса Павлова
Ахматова уверяет, что когда человек умирает, изменяются его портреты. Разве? На портретах Бориса Дмитриевича Павлова по-прежнему улыбаются глаза и щеки, торчат уши, по-прежнему идет мощное излучение доброты, иронии, энергии. Как всегда.
Портреты, где он молодой, подающий надежды ученый. Сыктывкар, Обнинск. Диссертация уже написана. Но причастность к диссидентско-философскому кружку и пристрастие к самиздату сломало карьеру. И не только: в борьбе за свободу личности в СССР легко было потерять свободу. Пришлось бежать в Москву.
Портреты – Москва-суровая, Борис Дмитриевич – беглец, грузчик, дежурный в ночном общежитии, создатель курсовых для ленивых студентов, диспетчер в больнице.
Еще портреты – он взволнованный, озабоченный очередной несправедливостью. Он не терпел компромиссов. И постоянно кипел от праведного гнева. И, кипя, при этом быстро и обстоятельно что-то созидал, будь то курица в луковом соусе, перевод рок-оперы «Джизус Крайст», музей или галерея. И, делая все до занудности основательно, тем не менее каким-то загадочным, непостижимым образом все успевал.
Портреты на работе – директор, начальник… Любое место, на которое он приходил руководить или помогать – незаметно расцветало, становилось интересным, приятным, модным. Музей кино, Музей фотографии. И – Галерея на Солянке.
Портреты веселые, вот только что явно рассказал какую-нибудь байку…
Еще портреты грустные, ироничные, ласковые, задумчивые.
Эта выставка в Галерее на Солянке – тоже своего рода его прощальный портрет.
